Алтынай Натальи Аринбасаровой не просто объект приложения враждующих сил, в ней самой отразилась и воплотилась эта борьба.

Алтынай, 16-летняя киргизская девушка-сирота...

Ее, девочку, осквернил бай. Это еще долго будет приходить к ней в ночных кошмарах. Но это, хоть и не скоро, забудется. Дольше не проходит другое — чувство вины перед учителем Дюйшеном.

Два эпизода особенно запомнились мне в фильме. Первый — когда Алтынай шлет смущенный и влюбленный взгляд учителю, спрятавшись за столб во время шумного пьяного праздника. Второй — когда она едет в Ташкент учиться и, рыдая, твердит только одно: «Прости меня, учитель!..»

За что «прости»?

«Первый учитель» еще и потому трансформация «Ромео и Джульетты», что любви в полном смысле слова в фильме, по-моему, нет. Есть трагикомический парадокс. Учитель, который готов уже полюбить, но, занятый только своей борьбой, гонит от себя чувство. И Алтынай, еще не проснувшаяся к любви, еще не знающая, что это такое. Ее чувство к Дюйшену — только ожидание любви. Только душевный отклик на доброту, до той поры ей еще неведомую.

И ее прерываемое рыданиями «прости» — внезапное осознание этого. Уезжая, она вдруг испытывает не только горечь разлуки, но и облегчение освобожденности. Она уезжает. Он остается — на тяжелейшую борьбу, может, на смерть. Она понимает это, и ей стыдно невольного чувства облегчения. Стыдно своей неблагодарности...

Искусство живописного портрета в том, что мы, взглянув на мгновение, запечатленное художником, уже знаем об изображенном человеке все. Мгновение, когда мы узнаем об Алтынай все,— это мгновение ее прощания с Дюйшеном. До тех пор она была девочкой — то лукаво-комичной, то раздавленной свалившимся на нее унижением. Но в этот момент, в первый момент пробуждения самосознания, она уже человек. Отсюда пойдет ее человеческое становление, гордый характер, стыдящийся прятаться от беды, стыдящийся оставлять в беде друга, ее совестливость.

В рассказе Чингиза Айтматова, на основе которого был написан сценарий, Алтынай в конце концов становится большим ученым. Аринбасарова показала перспективу большого, настоящего человека.

Я говорю сейчас не об актерских приемах, не о том, как «делается» роль, а о том, как она получилась. Я удивляюсь, что молодой актрисе удалось сыграть так умно и сложно.

Первая киноработа Аринбасаровой — пока и единственная. Это пока вся ее актерская судьба. Как будет дальше? Не знаю, да и никто не знает, но хочется думать — хорошо. Потому что эта роль — победа не просто юности и ее неотразимого, но — увы — преходящего обаяния, это уже победа искусства.

Ст. Рассадин
Фото Г. Тер-Ованесова
«Советский экран» №21, 1966 г.

***