Изучаем проблему: алкоголизм на российском Северном флоте…

Сколько спирта положено моряку?

Этот офицер недавно командовал современным эсминцем — кораблем, по своей огневой мощи равным иному американскому атомному крейсеру, А сейчас подвизается на ниве мелкой торговли. В чем же причина подобной метаморфозы? Старожилы эскадры надводных кораблей Северного флота считают: чрезмерное (даже для Севера) пристрастие офицера к «шилу» (так на флотском жаргону именуют технический спирт).

Ликер Кильдин

Первый командир авианесущего крейсера «Киев», первый старпом авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов» (тогда еще «Тбилиси»), помощник командира атомного ракетного крейсера «Киров»... Сколько их было на моей памяти, уволенных с флота за злоупотребление алкоголем, бездарно завершивших некогда блестящую карьеру.

Талантливым офицером слыл поначалу и еще один мой хороший знакомый — капитан 3 ранга Геннадий Иванович Г.

Будучи старшим лейтенантом, блестяще справлялся с обязанностями помощника командира крейсера «Киров». Кто хоть мало-мальски знаком с корабельной организацией, знает, насколько они хлопотны. Когда же его официально утвердили на должность, никто из сослуживцев не сомневался — быть Геннадию Ивановичу адмиралом.

Вот только одно огорчало как подчиненных, так и начальников — амбиции у молодого помощника были под стать способностям. Мог, например, в глаза заявить интеллигентнейшему командиру боевой части управления, что с его волевыми качествами работать только в детском садике. Мог при случае грубо одернуть и флагманского специалиста. Сослуживцев это раздражало, а начальникам откровенно не нравилось.

Вполне вероятно, что Геннадий Иванович во многом был прав, считая себя умней некоторых сослуживцев, и достоин даже большего, чем должность помощника командира крейсера. Возможно, его дальнейшее продвижение по службе и тормозили в силу ряда объективных причин. Ведь у кого-то папа адмирал, а у кого-то — директор автомобильного завода. Но, наверное, не это главное. Геннадия Ивановича все-таки подводила амбиция. В конце концов он стал утолять свои печали небезызвестным ««шилом» (тем более что получал его для служебных целей вполне достаточно). А запив, не выходил из этого конфузливого состояния до самого увольнения в запас с нейтральной формулировкой «по состоянию здоровья». Как позже признались кадровики — молодого офицера пожалели, не стали портить будущую гражданскую карьеру.

Вот такие бывают метаморфозы. Здесь смешалось личное и социальное, обстоятельства и условия, типичное и особенное, т.е. все то, что определяется одним словом — проблема. Тут я вторгаюсь в тему даже по нынешним временам запретную, упоминание о которой вызывает раздражение у больших начальников, дескать, не стоит «выносить сор из избы». Впрочем, и адмиралы были когда-то лейтенантами и, надеюсь, вспомнив юность, не будут делать поспешных выводов.

Кто из молодых офицеров не знает Кильдинского рейда. Бывало, что и после нескольких месяцев боевой службы, пройдя тысячи миль, приходилось сутками торчать здесь, мучительно осознавая, что до дома всего лишь час ходу. Видно, у Кильдина и родился этот незатейливый стишок:

А в заливе туман,
Нас туда не пускают,
И граненый стакан
Нам общенье с женой заменяет...

И конечно же, именно на этом тоскливом рейде впервые появился популярный на флоте ликер ««Кильдин», достойный аналог не менее известного в авиации ликера ««Шасси».

Но тем не менее...

— Алкоголизма на флоте нет, — уверенно заявил мне старший офицер лечебного отдела медицинской службы флота подполковник медслужбы Ф. Зайцев. — Хотя в этом году у нас уже лечилось от алкоголизма более двух десятков офицеров и мичманов, сами понимаете, для флота это не количество.

Вряд ли стоит оспаривать это компетентное мнение, правда, несколько смахивающее на известное утверждение, что «секса у нас нет». Дело в том, что «алкоголизм» — это медицинский диагноз и ставится он наркологом и психиатром при наличии весьма серьезных симптомов. Вот и помощника командира крейсера «Киров» уволили с диагнозом «затянувшаяся депрессия...».

— Ну а что касается пьянства, то где его сейчас нет, — констатировал тот же офицер-медик.

Нет, я не буду утомлять читателя банальными фразами о вреде явления и его распространении на флоте. Сошлюсь лишь на два любопытных восприятия проблемы, красноречиво дополняющих друг друга. Так, недавно мурманский писатель Виталий Маслов, сам в прошлом моряк, привел впечатляющее количество синонимов слова «выпить», употребляемых на Севере. Их более полусотни: кирнуть, заштормить, нагрузиться, залить за гюйс, накочегариться и т.п. Есть еще целый ряд слов, которые не годятся для печати, но широко употребляются. Как флотский офицер, могу лишь засвидетельствовать, что все эти синонимы сегодня в ходу, то есть явление имеет место.

А вот свидетельство иного рода. По мнению известного на Севере специалиста, доктора медицинских наук С. Казначеева, у человека, долго живущего в Заполярье, происходит оскудение духовного мира, климатическая среда притупляет психоэмоциональную активность, что вызывает стремление получить эмоциональное удовлетворение наиболее примитивным путем. А что это в нынешних условиях? Как правило — неуемное употребление спиртного.

Известно, что срок службы на Севере офицеров и мичманов составляет 5 лет. Но большинство служат значительно дольше, порой десять и более лет, что объективно увеличивает шанс спиться. Так что, согласитесь, проблема действительно существует. Поэтому поговорим об источниках.

Секрет, который знают все

Досужие языки свидетельствуют, что у корабельного офицера каждый месяц два красных дня в календаре: первый — выплата денежного довольствия, второй — получение «шила», выдаваемого для проведения регламентных работ на технике и аппаратуре. Не раскрою важной государственной тайны, если скажу, что на эсминец ежемесячно выдают около шестидесяти килограммов спирта — это примерно по два литра на каждого офицера корабля.

Куда же он расходуется? Вопрос, несомненно, интересный. Всякий раз, когда я задавал его офицерам высокого ранга, они напряженно устремляли взор в потолок, будто силясь что-то вспомнить, а затем раздраженным тоном парировали контрвопросом: «А вы что, сами не знаете?»

К сожалению, знаю. Да и абсолютному большинству флотских офицеров это известно.

— Добросовестный подчиненный всегда найдет, чем протереть контакты у приборов, а спирт я берегу для контактов иного рода, — говорил обычно знакомый командир боевой части, запирая в сейф канистру с только что полученным спиртом.

Действительно, для того, кто служил на флоте, не является секретом, что большая часть технического спирта на кораблях просто-напросто выпивается. Сколько раз самому приходилось ногой выбивать штормовые люки в дверях кают, чтобы разбудить на подъем флага ««заштормившего» с вечера сослуживца. Правда, доказать нештатное использование технического спирта очень трудно, но иной раз удается, если факт слишком уж одиозен.

А еще технический спирт именуют ««эквивалентом». Уже само это слово указывает на специфику применения. И действительно, за спирт достают ЗИП, ремонтируют неисправную технику и даже сажают на гауптвахту провинившегося матроса.

— Раньше я, например, сантехнику бутылку ««Столичной» выставлял, — признается знакомый офицер-североморец, — а нынче приходится давать полбанки ««шила». Цены-то на водку сам знаешь какие. Спирт же вроде бесплатный. Слава Богу, дают его пока достаточно.

«Берегите офицера...»

С некоторой долей ностальгии по прошлому следует признать, что раньше на флоте с пьянством хоть как-то боролись. Помню, в свое время замполит крейсера ««Киров» капитан 2 ранга Е. Попов каждую пятницу устраивал своеобразный день профилактики, инструктируя перед сходом на берег любителей ««налить в трюма». Сейчас же, когда канули в Лету политотделы с парткомами и выброшено за ненадобностью из командирских сейфов известное постановление «О мерах по борьбе с пьянством и алкоголизмом», проблема, как мне представляется, еще более обострилась. Так, по данным прокуратуры Северного флота, эффективность борьбы с пьянством значительно снизилась, 38 процентов преступлений совершается военнослужащими в состоянии алкогольного опьянения. А ВАИ флота свидетельствует, что число офицеров, управляющих автомобилем в нетрезвом состоянии, увеличилось на 31 процент. Примерно каждая вторая травма на флоте прямо или косвенно связана с пьянством. Так что, как говорил представитель известной северной народности в одном анекдоте: «Однако тенденция...» И, увы, она удручающая.

— Неужели не было предложений заменить технический спирт какой-либо другой жидкостью, без алкогольных градусов? — задаю вопрос одному из офицеров топливной службы, отвечающему за выдачу «шила».

— А зачем? — удивляется он. — Пока что существующее положение вещей всех устраивает. Низы используют спирт для своих целей, а верхи, по всей видимости, считают его своеобразным клапаном для выпуска лишнего пара, особенно в нынешней ситуации. Если бы не существовал технический спирт, то его бы, несомненно, придумали.

И доля истины в этом есть.

Ко всему прочему, обговаривая с офицерами в кают-компании кораблей тему будущего материала, нередко слышал их утверждения о том, что пристрастие к спиртному — чуть ли не историческая флотская традиция. Дескать, в кают-компаниях водка и другие более изысканные спиртные напитки не переводились, да и матросу воскресная чарка полагалась. Но вот что пишет о нравах, царивших в кают-компании фрегата ««Паллада», известный русский писатель А.И. Гончаров:

«...Я думал, судя по прежним слухам, что слово «чай» у моряков есть только аллегория, под которою надо разуметь пунш, и ожидал, что когда офицеры соберутся к столу, то начнется авральная работа за пуншем, загорится живой разговор, а с ним и носы... Но, к удивлению и удовольствию моему, на длинном столе стоял всего один графин хереса, из которого человека два выпили по рюмке, другие и не заметили его. После, когда предложено было вовсе не подавать вина за ужином, все единодушно согласились. Решили: излишек в экономии от вина приложить к сумме, определенной на библиотеку. О ней был длинный разговор за ужином, а об водке ни полслова!»

Выходит, не в традициях дело, а в чем-то ином. Так в чем же? А в том, что если алкоголизм — болезнь, то пьянство — явление социальное и нынешний ее рецидив вызван отчасти причинами, далекими от флотской действительности. Но, будем честными, офицер порой пьет не от того, что на московской бирже вновь упал курс рубля, а из-за очередного хамства старпома или просто от того, что в кают-компании некому предложить излишек от экономии «шила» отложить на библиотеку.

Нет, целью публикации отнюдь не является выработка очередных рекомендаций по борьбе с пьянством. Задача более скромная — попытаться показать, что проблема все же существует и требует изучения, профилактики, контроля.

В 1917 году на закрытии офицерского, съезда генерал А. Деникин свою речь закончит так: «...пусть же сквозь эти стены услышат мой призыв и строители новой государственной жизни. Берегите офицера! Ибо от века и доныне он стоит верно и бессменно на страже русской государственности».
К этому сегодня стоит лишь добавить — и не дайте ему спиться.

Капитан 2 ранга О. Аюпов,
постоянный корреспондент журнала по Северному флоту
«Советский воин», апрель 1993 г.