Еще в 1964-м Лем “изобрел” очки виртуальной реальности... | Что происходит с виртуальными убийцами...

Мечта, обернувшаяся проклятием?..

Глубочайший философ современности, писатель-фантаст, произведения которого известны во всем мире. Человек, предсказавший виртуальную реальность задолго до ее появления, создает набросок картины будущего, в котором реальная и мнимая действительность больше не отличаются друг от друга.

2050 год. В спальном вагоне поезда совершается похищение американского мультимиллионера Нильса Пэррота. Во время сна ему нахлобучивают на голову микроэлектронный колпак. Пэррот просыпается в виртуальной действительности ассирийским тираном и наслаждается разного рода эротическими оргиями. Несколько дней спустя ФБР находит его на грязном чердаке в Милуоки и освобождает из этого электронного рабства. Однако жертва похищения отнюдь не испытывает благодарности: “Как оценить виртуальное похищение, которое похищенный считает самым прекрасным временем в своей жизни?” — такой вопрос был задан Станиславом Лемом в одном из своих литературных предвидений.

В повседневной жизни Лем обходится без мегабайтов. В подвале его дома в Кракове уже много лет покоится труп по имени Apple. Тщательно упакованный компьютер дремлет, обойденный вниманием своего хозяина.

Не смогла электронная мумия вытеснить с рабочего стола автора старую дребезжащую пишущую машинку "Gabriel".

"Единственный компьютер, на который я полагаюсь, сидит у меня в голове и состоит из белковых веществ", — говорит литератор, и его лицо в этот момент выражает искренний испуг перед примитивными электронными машинами настоящего.

Книги Лема, изданные миллионными тиражами, вышли в свет более чем на пятидесяти языках. Он является одним из наиболее популярных писателей-фантастов всех времен; слывет предтечей виртуальной реальности, творцом мира мыслящих роботов и пророком генной технологии.

Сам автор таких произведений как “Солярис”, “Эдем” и “Фиаско” живет необычайно близко к природе. Его небольшая вилла в тихом пригороде Кракова построена почти полностью из дерева. Колодец и дизельный генератор на случай перебоев с электроснабжением делают это идиллическое жилище независимым от окружающего мира. Только тарелки антенн спутниковой связи на балконе позволяют зародиться подозрению, что хозяин все же поддерживает тайную связь с внешней цивилизацией, и высокоразвитые технологии современности ему не совсем чужды.

Кабинет Лема, облицованный деревом, разочаровывает: ни следа атмосферы научной фантастики. Мастерская, в которой возникли океан мыслящей плазмы Соляриса и космические приключения навигатора Пиркса, напоминает скорее почтенную библиотеку английского феодального поместья. Книги до потолка, винтовая лестница на верхний этаж, открытый камин..., а затем действительно неземное — луна в виде глобуса. Здесь, среди книжного космоса, гостей встречает взгляд любопытных глаз хозяина, приземистого 74-летнего сына родителей-евреев из Львова, который в 1942 году чудом избежал гетто и газовой камеры. Горы специализированных научных изданий, среди них любимый журнал “Сайнтифик Америкэн", громоздятся на его письменном столе. Но рано утром, когда Лем садится за пишущую машинку на обитый кожей коричневый потрескавшийся стул, он превращается в одаренного богатой фантазией футуролога, чье беспредельное воображение так восхищает его поклонников: роботы пишут друг другу любовные стихи; сверхсовершенные компьютеры будущих поколений величиной с куриное яйцо пилотируют посланцев Земли к Черным дырам, андроидные монахи ревностно молятся своему Богу, а ученые пытаются расшифровать “Голос Господа” — космическое послание чужого разума.

Менее известен тот факт, что еще задолго до того, как янки изобрели термин Cyberspace (киберпространство), Лем предвидел появление экранных очков: в 1964 году он описывал так называемый “заменитель глаза”, “довольно сложные очки”, которые “разлагают видимые изображения на столько точечных элементов, сколько колбочек и палочек насчитывает сетчатка глаза”. Ученые из Массачусетского Технологического института (МТИ) тоже читали Лема. Трудно сказать, явилось ли это определяющим фактором, но уже год спустя Марвин Мински из МТИ вошел в историю как предтеча очков виртуальной реальности. Похищение идеи не волнует Лема: изобретенные им аппараты являются для него лишь инструментарием, средством, дающим возможность прогнозировать вероятное состояние нашего общества в обозримой нынче конечной стадии технологического развития.

Так он создал будущие миры, едва ли имеющие что-нибудь общее с продуктами обычной научной фантастики, которую Лем отбрасывает как коммерциализированный “инфантильный хлам”. Его романы — это “эксперименты мысли”, приключения человеческого мышления, которое касается граничных проблем почти всех областей науки. Пусть и причудливая фантастика, для Лема она должна быть всегда научно обоснованной, логичной и непротиворечивой, подчеркивает он.

Метод Лема сделал современный научно-фантастический роман явлением салонным и литературным. Сам автор поражен скоростью, с которой осуществились некоторые его пророчества. “Я мог писать эти ужасные сценарии спокойно и даже посмеиваясь, так как полагал, что они могли бы быть возможны лишь в очень и очень далеком будущем”

Еще за тридцать лет до появления Data Glove (“перчатки данных”) и Cyber Suit (“киберкостюма"), Лем описал в своей “Фантоматике" возникновение виртуальной действительности. Йона Тихого, героя рассказа “Футурологический конгресс" (1968), сверхсложные психотропные препараты переносят в искусственную действительность, из которой он может бежать только благодаря нелегальным противонаркотическим средствам.

... тут у меня захватило дух: Великолепный зал с майоликовыми стенами, коврами, пальмами, блистающими роскошью столами и расположенным на заднем плане камерным оркестром, который заиграл, возвещая о подаче жаркого, — все это исчезло. Мы сидели за голым деревянным столом в бетонном бункере, а наши ноги покоились на сильно потертой соломенной циновке. Снежно-белая скатерть исчезла. Вместо серебряного блюда, на котором на хрустящем хлебе благоухала куропатка, передо мной стояла фаянсовая тарелка, а на ней лежал неаппетитный серо-коричневый комок каши; он прилип к оловянной вилке, благородный блеск которой тоже померк.”

Но вскоре выясняется, что и эта “действительность” тоже искусственная. Когда Тихий нюхает более сильное противонаркотическое средство, перед ним открываются еще более трезвые факты. Герой начинает догадываться, что он сбрасывает лишь следующие оболочки окружающего его искусственного мира. Но куда же девалась “настоящая” действительность?

“Все, что можно сделать с точки зрения психики, будет в один прекрасный день сделано — нравится это нам или нет”, — таково кредо Лема. Человек безнадежно потеряется в информационном обществе, в котором правят искусственные реалии. В “Футурологическом конгрессе” появление мнимых миров вызывают химические раздражители, а сегодня это компьютерная технология: управляемые с помощью чисел машины, вызывающие сны наяву, уводят тех, кто пользуется ими в превосходную искусственную действительность разного рода, в которой они вскоре больше не знают, видят ли они сны в мнимом мире или снова вынырнули в реальную действительность.

“Конечно, мы сегодня еще очень далеки от таких возможностей”, — допускает Лем, сопровождая в порыве горячности свои слова широким размашистым жестом. Но он видит принципиальную опасность в том, что электроника вскоре сможет оказывать все большее влияние не только на наши осязательные и зрительные нервы, но и на другие органы чувств. А что если она начнет имитировать вкусовые и обонятельные ощущения? Соблюдая диету, набивать при этом себе брюхо изысканными лакомствами с помощью компьютера — так что ли будет выглядеть наше будущее?

Выводы мысленных экспериментов Лема звучат отнюдь не безобидно. Человек, полностью погруженный в кибернетическое пространство, может там снова подключаться к виртуальным компьютерам. Благодаря этому, он попадает в дальнейшие все более замкнутые мнимые миры.

Такой компьютер виртуальной реальности, замечает Лем саркастически, имеет один недостаток: кто пользовался им в течение двадцати часов, сняв электроды, никогда не будет уверен в том, вернулся ли он фактически в реальную действительность."

Когда небольшого роста пожилой человек с большими руками, одетый в старомодный шерстяной пуловер, сидит напротив тебя на винтовой лестнице в своей отгороженной от мира библиотеке, то трудно поверить, что перед вами изощренный мастер изобретения правовых проблем в туманной зоне на грани виртуальности и действительности. “Можно ли считать противозаконной программу виртуальной действительности, в которой тот, кто ею пользуется, поступает как виртуальный убийца или насильник? — спрашивает он задумчиво. — Если да, то почему тогда не наказуемы наши сны, вне зависимости от того, насколько они затрагивают другие лица?” А если нет, то может ли то, что во время совершения аморального или даже уголовного поступка человек ощущал себя в виртуальной, а не в реальной действительности, считаться смягчающим обстоятельством?

Приводя в своих мысленных экспериментах ситуацию ad absurdum, Лем наглядно демонстрирует, насколько нынешняя правовая система слабеет перед лицом проблем, которые подбрасывает нашей цивилизации технический прогресс. “Тюрьмы профессор Розенкопф считал анахронизмом”, — говорит он устами одного из своих фантастических героев в недавно опубликованном произведении с многозначительным названием “Убийство ex machina”. Казалось бы, легко подключить заключенных к суперкомпьютеру и “кормить” их мысли и чувства искусственным путем. Таким образом, их вроде бы делают безопасными для общества и изолируют от него за небольшие деньги.

Но и здесь возникает проблема: “Можно ли позволить маньяку-убийце детей, приговоренному к пожизненному тюремному заключению, дать волю своим извращенным желаниям, когда он находится в фантоматическом состоянии? Или наоборот, следовало бы наказать его пожизненными кошмарами за его преступления?”

Игры мыслей Лема — это выражение его глубоко пессимистического видения современного состояния человеческой цивилизации. В мире, разрываемом проблемами разрушения окружающей среды и перенаселения, в котором зачастую уже невозможна жизнь достойная человека, люди ищут убежища в суррогате действительности. Виды развлечений современности — и это не только компьютерная технология, но и интерактивное телевидение или игровые фильмы — лишь содействуют этому пути развития общества. “До сих пор нам не была известна такая технология, которая могла бы нас увести в несуществующий мир”, — говорит Лем. Но постоянно нужно помнить о том, что в обществе “где все спят, цивилизация гибнет. Это я называю вторжением техники в духовный мир”, — предупреждает Лем.

Но нам все же остается маленький проблеск надежды. В 22 веке возникнет новая наука — “фантомология”. Ее целью будет возврат в реальную действительность фантоматов, т.е. людей, заблудившихся в действительности виртуальной. И все было бы действительно здорово, однако никто не знает, не изобрели ли с дьявольской изощренностью сами фантоматы и эту науку...

1996 год